Капитан с минуту отыскивал глазами своего "приятеля" среди этой пестрой толпы бродяг и разбойников.
Он вскоре обнаружил его сидящим на единственном стуле, который был в зале. Прислонившись к спинке и закинув назад голову, мексиканец, по своему обыкновению, курил превосходную сигару.
В ту минуту, когда флибустьер наклонился к щели, дон Торибио Морено держал речь; разбойники слушали его с величайшим вниманием.
-- Господа! -- небрежно говорил он, пуская огромные клубы дыма ноздрями и ртом. -- Я не понимаю вашего колебания. В чем же, наконец, дело? Ведь проще, ей-Богу, и быть ничего не может.
-- Проще! -- подхватил хриплым голосом рослый детина отвратительной наружности, кривой на правый глаз и косой на левый. -- Гм! Видно, вашей милости угодно шутить. Я не нахожу этого дела таким простым.
-- Черт тебя побери, любезный Матадосе, -- возразил дон Торибио заискивающим тоном. -- Ты вечно находишь затруднения в пустяках.
Достойный Матадосе, судя по виду, между прочим будь сказано, вполне заслуживающий свое прозвище, которое по-испански означает буквально "убивший дюжину", ответил невозмутимо:
-- Я возражаю потому, ваша милость, что я честный человек и добросовестно исполняю дело, за которое возьмусь, чтобы не заслужить укора. Что касается девчонок -- дело простое: петля, стянутая более или менее крепко -- и все тут! Ребенок возьмется за это. Бедненькие голубки, они и не подумают защищаться... да, наконец, мы же будем в море, далеко от нескромных глаз, никто не посмеет помешать нашим делам... вопрос в том, что это еще не все.
-- Да, да, -- ответил дон Торибио, посмеиваясь, -- я знаю, где у вас больное место.
-- Черт побери! И даже очень, ваша милость. Я видел знаменитого капитана Бустаменте, как вы изволите называть его, и клянусь, мне он кажется вовсе не таким, чтобы с ним легко было справиться.