Подняв при этих словах портьеру, он отворил дверь, пропустил своего гостя вперед, и сам последовал за ним. Дверь затворилась, занавесь опустилась.
Двое приезжих, оставшись наедине, угрюмо посмотрели друг на друга; потом француз стал расхаживать взад и вперед по гостиной и погрузился в глубокое раздумье, а американец тяжело опустился на диван и отдувался, тяжело дыша. Оба в нетерпении ожидали, когда настанет их очередь.
Том Митчелл затворил за собой дверь, опустил двойную портьеру, остановился и, смотря прямо в глаза молодому французу, сказал:
-- Извините, но прежде всего я прошу вас разрешить мое недоумение, которое мучает меня с первой минуты вашего появления.
-- Ну, мне очень приятно видеть, -- сказал француз, смеясь, -- что у вас действительно хорошая память, как вы уверяли. А между тем мы давненько не виделись с вами.
-- Так я не ошибся, это вы!
-- Да, мсье Мальяр, это я, капитан Пьер Дюран, тот самый, который...
-- Который спас жизнь мне и моему отцу, -- перебил атаман разбойников, подавая правую руку, которую капитан дружески пожал. -- В то время как все было нам враждебно, вы один, не раздумывая о страшной опасности, грозившей вам, поскольку знали...
-- Да, я знал, что ваш отец председательствовал за час перед тем в роковом трибунале, собравшемся в аббатстве; я знал, какая ненависть против вас скрывается во мраке, и когда на вас двоих напали врасплох несколько человек, имевших, может быть, право мстить вам за смерть своих близких, я не задумываясь нырнул в мрачные и зловещие волны Сены, чтобы вынести вас умирающих на берег.
-- Вы сделали еще больше: вы укрыли нас, вылечили и окончательно перевезли в Америку.