-- Через пять минут будет отправлено, -- ответил Камот.
-- Кстати, мимоходом впусти ко мне толстяка-американца, который ждет в гостиной.
Камот кивнул головой, вышел, и почти в ту же минуту в дверях появился американец, пыхтя и отдуваясь, как кашалот, и красный, как рак; двери за ним тотчас затворились.
Капитан молча указал ему на стул.
Толстяк, садясь, проворчал:
-- Странное дело, что такого человека, как я...
-- Извините меня, -- перебил его капитан холодно, -- не я, а вы нуждаетесь в моих услугах; вы желали видеть меня и потому пожаловали с другими товарищами. У каждого из вас были, вероятно, важные причины для совершения такого действия, которое, по правде сказать, совсем не лестно для моей чести. По вашей же просьбе я должен каждого выслушать отдельно; теперь настала ваша очередь. Не угодно ли вам объясниться?
Резко и холодно отчеканенная речь с оттенком насмешки усмирила, как бы по волшебству, лютый гнев толстяка -- или, может быть, он сумел ловко притвориться. Несколько секунд он отирал платком капли пота, струившиеся по его лицу, и откашливался, чтобы прочистить горло.
-- Виноват, сознаюсь, виноват, -- пробормотал он наконец.
-- Прошу вас приступить скорее к делу, чтобы не заставить ждать другого господина.