-- Идите, идите, а там уж наверняка придете благодарить меня.
Оливье отворил дверь и вошел в комнату Меткой Пули.
-- Теперь, господин Клинтон, опять вернемся к нашему делу, -- сказал атаман, обращаясь к американцу.
-- К вашим услугам, капитан.
-- Я не все объяснил этим господам, когда открывал им злые замыслы переселенца Лагренэ и его сообщника Занозы; я обошел некоторые обстоятельства, касающиеся лично вас.
-- Меня?
-- А вот сами судите о справедливости моих слов -- только прошу вас заранее извинить меня, если, говоря откровенно с целью оказать вам настоящую услугу, я вынужден буду коснуться самой тайной струны вашего сердца.
-- Капитан!
-- На одну минуту! -- перебил его атаман с живостью. -- Вы нежно и страстно любите молодую девушку, имени которой нет надобности произносить. Для нее вы все бросили и без расчета, без умысла, вы, богатый и уважаемый член цивилизованного общества, поселились в глуши диких прерий среди свирепых дикарей. Вас не устрашили ни долгий путь по непроходимым дорогам, ни разнообразные опасности, пугающие даже авантюристов, увлекаемых могущественной силой -- страстью к золоту.
-- Капитан, право, я не понимаю! -- воскликнул Клинтон, теряя терпение.