-- Благодарим.
Они вошли. Лагренэ подбросил две охапки хвороста в огонь, поправил лампу, вынул из шкафа кусок жареной дичи, ковригу хлеба, кувшин крепкого эля и графин французской водки, все поставил на стол и, подвинув стулья, обратился к гостям, вежливо поклонившись:
-- Прошу покорно; ешьте и пейте, ничего не боясь. Вы мои гости и находитесь в безопасности под ответственностью моей чести.
Он сам сел, гости последовали его примеру, и все втроем принялись закусывать, как будто век были друзьями.
Тем не менее каждый из собеседников держал оружие под рукой, как это было в обычае у всех пограничных жителей.
Когда они насытились и закурили трубки, Лагренэ обратился к гостям с расспросами, считая, что наступила подходящая минута начать разговор, чтобы узнать, хорошее или дурное он может ожидать от этих людей, так неожиданно и почти насильно вошедших к нему в дом.
-- Господа, -- сказал он с принужденной улыбкой, -- не угодно ли вам теперь объяснить мне, кто вы и что за важная причина привела вас в глухую ночь в мою жалкую хижину?
-- Неужели вы нас не знаете? -- спросил тот посетитель, который все время говорил с ним. -- Это довольно странно: мы с вами самые близкие соседи по граничным понятиям.
-- Не говорю, чтобы я вас не знал, только мне сдается, что я в первый раз имею честь видеть вас.
-- Я тоже так полагаю, тем более, что со времени моего водворения в здешних местах я мало посещал окрестности; кроме того, я совершил довольно большое путешествие и только сегодня к вечеру возвратился домой. Посему спешу нанести вам свой первый визит. Как видите, я не люблю терять времени даром.