-- Прежде всего поверьте, господа, что во всем этом я руководствуюсь искренним участием к вам. Не говоря уже о добросовестности, я считаю это своим священным долгом. В этом деле у меня нет другого интереса, кроме вашего.
-- Нам угрожает опасность? -- спросил Сэмюэль.
-- Именно так! Вам угрожает опасность -- и, к несчастью, со стороны страшного врага.
-- Объяснитесь! -- вскричали оба брата.
-- Может быть, я плохо делаю, говоря с вами с такой откровенностью, но видит Бог, что благодарность увлекает меня и что я никак не могу противостоять этому чувству.
-- Ради Бога, говорите скорее!
-- Сейчас в двух словах я все объясню. Я не люблю длинных речей и прямо скажу вам, в чем дело, чтобы не мучить вас.
-- Черт побери! -- вскричал Сэмюэль. -- Лучше вы разом объявили бы, в чем дело, чем держать нас будто на раскаленных углях.
-- Потерпите, господа, сейчас скажу. Каждый говорит как может и по своему умению. Зачем вы только прерываете мою речь!
Американцы, судорожно сжав кулаки, прилагали нечеловеческие усилия, чтобы сдержать свое желание поколотить этого старого бездельника, который явно наслаждался их мучениями и насмехался над ними с той холодной иронией, от которой содрогаются все нервы и бушует гнев в сердцах самых терпеливых и миролюбивых людей.