-- Диана права, это наш единственный родственник... Ну, дети, -- прибавил переселенец, -- распряжем лошадей, уберем повозки. Мы здесь переночуем.
К великому удивлению толпы, остававшейся на улице с упорством, свойственным праздным массам, лошади переселенцев были расседланы, повозки поставлены в сарай, а любопытные, несмотря на свои усилия, никак не могли добиться сведений о причинах, побудивших переселенцев поступить подобным образом.
Через день, незадолго до восхода солнца, Джонатан Диксон, вставший с рассветом, наблюдал в конюшне за тем, как его сыновья и слуги кормили лошадей; внезапно на улице поднялся необычный шум, похожий на стук колес нескольких экипажей, и в ворота той гостиницы, где поселился переселенец, раздались три или четыре громких удара.
Любопытный, как вообще все американцы, Джонатан поспешил из конюшни в большую залу. Каково же было его удивление, когда он вдруг очутился лицом к лицу с Сэмюэ-лем Диксоном, своим братом. Именно честный фермер был причиной такого шума. Хозяин гостиницы, еще сонный, отворил ему ворота.
-- Как! Это ты, брат?! -- воскликнул Джонатан, увидев его.
-- А кто же еще, позволь спросить? -- ответил фермер, смеясь. -- Или тебе неприятно меня видеть?
-- Напротив, но я не ожидал тебя так скоро.
-- Полагаю; но я рассчитал, что если не потороплюсь, то, пожалуй, не увижусь с тобой, и предпочел приехать немного пораньше.
-- Как вы прекрасно придумали, брат, -- сказала миссис Диксон, появившаяся в эту минуту.
-- Не правда ли, сестра? Кроме того, я знал, -- прибавил Сэмюэль с насмешливой улыбкой, -- как мой брат торопится прибыть на знаменитую плантацию, которую он ищет, и не хотел заставлять его ждать.