-- Мы не любим, чтобы нам платили за услуги... Истощили ли вы теперь весь ваш запас новостей, любезный д'Ожерон?
-- Нет, капитан, еще одно я должен сообщить вам, но так как вопрос важен и касается лично вас, то я не решаюсь.
-- Любезный д'Ожерон! Здесь находятся мои старые боевые товарищи, с которыми у меня все было общим -- и опасности, и похождения; от них у меня нет тайн, как нет тайн и от моих новых друзей, -- прибавил он с поклоном в сторону дона Рамона и его дочери. -- Да и вообще, если хотите, я приверженец жизни нараспашку, во всеувидение... Итак, говорите без опасения. Что вы хотели передать мне?
-- Если позволите, сын мой, говорить буду я, -- вмешался отец Санчес, остававшийся до сих пор безмолвным свидетелем разговора.
-- Говорите, я вас слушаю, -- ответил Лоран, немного встревоженный.
-- Войдя сюда, сын мой, вы спросили меня, почему нет доньи Лусии и ее дочери, а я ответил вам, что они не выйдут к завтраку...
-- Да, я помню.
-- Донья Флора ее и мать уехали вчера вечером в восемь часов в Пор-де-Пе; вот что господину д'Ожерону, у которого они остановились, поручено было сообщить вам.
-- Уехали! -- вскричал молодой человек вне себя. -- Зачем? Клянусь Богом! Я...
-- Постойте, сын мой, -- строго остановил его монах, -- не дайте увлечь себя необузданному нраву. Они приняли непоколебимое решение.