Пока молодой человек говорил таким образом, Монбар внимательно рассматривал его, строгие черты флибустьера принимали выражение благосклонности, а когда Марсиаль замолчал, он прошептал, смотря на капитана:
-- Хорошо сказано. Как ты думаешь, кавалер, мальчик, кажется, славный?
Кавалер с минуту оставался неподвижен, опустив глаза в землю, в сильном волнении, которое, несмотря на все его самообладание, он не мог преодолеть. Наконец он поднял голову, лихорадочный румянец покрыл его лицо, и поклонившись молодому человеку, стоявшему перед ним, он сказал:
-- Да, ей-богу! Вы славный малый, и, что еще лучше, у вас благородное сердце, я же хищный зверь, я заслужил жестокий урок, который вы преподали мне; простите же меня, я сознаюсь в своей вине.
-- Ну, это уж слишком, -- ответил Марсиаль.
-- Нет, это, напротив, хорошо, -- сказал Монбар.
-- Теперь последнее одолжение, -- продолжал капитан.
-- Я к вашим услугам.
-- Согласитесь сделать мне честь скрестить со мной шпагу.
-- Милостивый государь...