-- Это, конечно, весьма печально, но что бы вы ни говорили, а я придерживаюсь того мнения, что принять эти деньги просто-таки неприлично!
Разговор незаметно перешел на другую тему, и этот вопрос был оставлен.
Господин Сойе отобедал со мной, а вечерком зашел еще кое-кто, и мы провели время незаметно и весьма приятно.
Когда мы расходились, господин Лиден сказал мне самым теплым, дружеским тоном:
-- Послушайте меня: поезжайте вы завтрак этому господину и примите предназначенную для вас сумму. Не упорствуйте в вашем гордом намерении, этим вы обидите и оскорбите императора, который до сих пор был так мил и так добр по отношению к вам.
-- Я подумаю об этом, -- сказал я, -- мне очень бы не хотелось огорчить императора, он всегда был так добр ко мне.
-- Ну что? -- спросил господин Лиден, когда вышел поутру из своей комнаты.
-- Я решил последовать вашему доброму совету и тотчас после завтрака отправлюсь на улицу Квинтанда -- тем более, что сегодня суббота, а в понедельник я, как всегда, думаю ехать в Сан-Кристобаль.
-- Браво! -- воскликнул Лиден, пожимая мне руку. Улица Квинтанда -- длинная, чрезвычайно узкая, вечно загроможденная всякого рода повозками, тачками и тележками, очень грязная и зловонная. Это центр торговли кожами, сушеной рыбой, сушеным мясом и т. п. Здесь совершаются громадные торговые обороты всякого рода товара, привозимого со всех концов света.
Остановившись перед домом номер сто семнадцать, я вошел в громадный магазин, или, вернее, склад, имевший до шестидесяти метров глубины, почти совершенно темный и до того загроможденный всякого рода товаром, что положительно некуда было ступить.