-- Это верно, -- заметил канадец, -- в таком случае вам нечего бояться. Однако, так как ваша рана не позволит вам совершить столь длинный переход пешком, то я сейчас помогу вашим слугам сделать для вас носилки.
И с ловкостью, которую он столько раз уже доказал, канадец живо смастерил из двух срубленных топором ветвей носилки, на которые и постелили шкуры ягуаров.
-- Теперь, -- сказал он, -- до свидания. Быть может, мы с вами никогда не увидимся. Надеюсь, мы расстаемся лучше, чем встретились. Помните, что не существует настолько гадкого ремесла, чтобы честный человек, им занятый, не мог поступать благородно. Когда ваше сердце будет толкать вас на хороший поступок, не будьте к нему глухи и без всякого раздумья поступайте так, потому что внушение исходит от Бога.
-- Спасибо, -- ответил торговец с глубоким чувством. -- Еще одно слово, перед тем как нам расстаться.
-- Говорите.
-- Скажите мне свое имя, чтобы когда-нибудь, в случае надобности, я мог обратиться к вам, как и вы ко мне.
-- Правда; меня зовут Транкиль, мои товарищи -- лесные охотники, прозвали меня Тигреро [Тигреро (дословно -- охотник за тиграми) -- так в Испанской Америке называли охотников на хищников из семейства кошачьих.].
И прежде чем торговец пришел в себя от удивления, вызванного тем, что перед ним человек, слава которого гремела на границе, охотник, раскланявшись с ним в последний раз, прыгнул в пирогу, оттолкнулся от берега и, усиленно гребя, поплыл к другому берегу.
-- Транкиль, Тигреро! -- бормотал Джон Дэвис, очутившись один. -- Это мой добрый гений внушил мне подружиться с подобным человеком.
Он расположился на носилках, которые взяли в руки двое слуг, и, бросив последний взгляд на канадца, пристававшего в эту минуту к противоположному берегу, произнес: