Охотник не мог удержаться от довольной улыбки.
-- А-а! -- сказал он негру. -- Так вот вы где, мой друг Квониам?
-- Да, хозяин. Значит, Джон Дэвис сообщил вам мое имя?
-- Как видите. Но что вы тут поделываете, почему вы не убежали во время моего отсутствия?
-- Квониам не трус, -- сказал он, -- чтобы бежать в то время, когда другой рискует из-за него жизнью. Я ждал и был готов пожертвовать собой, если бы белому охотнику угрожала какая-либо опасность [Мы не знаем ничего страннее того разговорного языка, который приписывается неграм; этот жаргон прежде всего замедлил бы рассказ, а затем он, по большей части, не соответствует действительности, -- двоякая причина, позволяющая нам не употреблять его здесь. (Примеч. автора.)].
Квониам произнес эти слова просто, но с достоинством. Видно было, что он говорит чистую правду.
-- Прекрасно, -- благосклонно ответил охотник. -- Очень вам благодарен, намерение у вас было хорошее. К счастью, вмешательство ваше оказалось ненужным -- впрочем, вы лучше сделали, что остались здесь.
-- Что касается меня, хозяин, то будьте уверены, что я навсегда сохраню признательность к вам.
-- Тем лучше для вас, Квониам, это покажет мне, что в вас нет неблагодарности, одного из самых гадких пороков, которыми страдает человечество. Но, прежде всего, не называйте меня, пожалуйста, больше хозяином, это мне неприятно -- слово "хозяин" предполагает понятие о подчинении, а я не хозяин вам, а только товарищ.
-- Как же иначе может называть вас бедный раб?