-- Как называть меня? Зовите меня Транкилем, как я зову вас Квониамом. Транкиль -- имя, которое, надеюсь, не трудно запомнить.
-- О, нет ничего легче! -- заметил, смеясь, негр.
-- И прекрасно! Дело, значит, сделано. Теперь обратимся к другому, и прежде всего возьмите себе вот это.
Тут охотник достал из-за пояса бумагу, которую протянул негру.
-- Что это? -- спросил он, с беспокойством смотря на бумагу, содержание которой было ему недоступно, так как он не умел читать.
-- Это? -- с улыбкой ответил охотник. -- Это -- драгоценный талисман, делающий из вас такого же человека, как и все, и вычеркивающий вас из числа животных, среди которых вы числились до сего времени -- одним словом, это акт, которым Джон Дэвис, родом из Южной Каролины, работорговец, возвращает, начиная с сегодняшнего числа, присутствующему здесь Квониаму полную свободу, которой он отныне может пользоваться как ему заблагорассудится, это -- ваша отпускная, написанная вашим бывшим хозяином и скрепленная подписями вполне правоспособных свидетелей, которая пригодится вам в случае надобности.
При этих словах негр побледнел, как бледнеют люди его цвета, то есть лицо его приняло темно-серый оттенок, глаза его широко раскрылись, и в течение некоторого времени он стоял не двигаясь с места, пораженный как громом, будучи не в состоянии вымолвить хоть слово или сделать какое-либо движение.
Наконец он разразился взрывом громкого смеха, перекувырнулся два или три раза с ловкостью кошки, и вдруг у него потоком полились слезы.
Охотник внимательно следил за действиями негра, чувствуя крайний интерес к тому, что делалось перед его глазами, и с каждой минутой испытывал к этому человеку все большее и большее влечение.
-- Так, значит, я свободен, совершенно свободен, не правда ли? -- проговорил наконец негр.