- Итак, этот храбрый Марселен умер? - насмешливо спросил он Дювошеля, подошедшего к нему.
- Да, презренный, - отвечал плантатор, - радуйтесь, вы убили его!
- Тем лучше, - с злобной радостью отвечал тот, - по крайней мере, я отомстил за себя!
Плантатор молча пожал плечами и подошел к Анжеле, чтобы помочь ей сесть на лошадь; затем он подал знак - и маленькая группа медленно двинулась вперед.
Начиная с этого момента Флореаль-Аполлон стал неподвижен и молчалив, и, если бы не мрачный блеск его глаз, его можно было бы принять за труп.
Теперь мы должны объяснить, как произошло благодетельное вмешательство Дювошеля, спасшее молодую девушку. Это устроила мать Марселена. Дело было так.
Несколько минут спустя после отъезда Колета, Антрага и Марселена старая негритянка, следившая за ними, вошла в пещеру; в нескольких словах она сообщила своему господину о предполагаемом свидании Анжелы с Флореалем Аполлоном, в присутствии Марселена, указала ему время и место и, заручившись обещанием помочь молодой девушке в случае, если бы коварный Флореаль задумал вероломно нарушить свое слово, она поспешила на плантацию, куда явилась несколькими минутами раньше прибытия Колета и его спутников.
Плантатор, довольный представившимся ему случаем овладеть своим заклятым врагом, немедленно захватил с собой солдат и поспешил к месту свидания; но вследствие темноты он чуть было не заблудился в лесу, и, не будь грома выстрелов и отчаянных криков девушки, помощь прибыла бы слишком поздно.
К полночи маленькая группа достигла плантации. Колет и Антраг не спали еще: увлеченные игрою, они забыли о времени. Велико было их изумление при виде Анжелы, которая, по их мнению, должна была находиться в постели, Дювошеля, которого они оставили в пещере, и особенно Флореаля-Аполлона, которого привезли пленником на плантацию.
Последовали длинные объяснения. Затем Анжела удалилась в свои комнаты, опираясь на плечо матери Марселена которая совершенно уже успокоилась на счет своего сына, когда он, вдали от нескромных взоров, сжал ее в своих объятиях в доказательство того, что по-прежнему жив и здоров.