-- Благодарю, дружок; только позволь узнать, почему ты оставила себе эти два цветка, троицын цвет и махровую розу; что бы это означало?
Не отвечая, молодая девушка поднесла к губам цветки, каждый из них поцеловала, отвернувшись, и, наконец, подала их брату, шепнув ему на ухо едва слышно:
-- Для него!
И прежде чем молодой человек успел опомниться от изумления, она высвободилась из его рук, порхнула с легкостью птички и скрылась со звонким смехом.
-- О, о! Тут что-то не чисто! -- заметил насмешливо Люсьен. -- Что это значит?
-- А то, любезный друг, -- сказал Мишель, тщательно укладывая два цветка в бумажник, -- что теперь без четверти пять и мы едва поспеем к поезду.
-- Иными словами, что ты отвечать не хочешь, -- смеясь сказал Люсьен. -- Хорошо же, я спрошу у Ланий. Я уверен, что она мне ответит.
-- Может быть, -- также со смехом молвил Мишель. С этими словами они вышли из дома, провожаемые всеми слугами, которые буквально осыпали своего молодого барина благословениями и желаниями благополучного пути.
В конце улицы Голубого Облака, где находился их дом, они едва повернули на набережную Келерман, когда на них наткнулся было человек, идущий большими шагами; но, вероятно, узнав их и не желая, чтоб они могли рассмотреть его, он тщательно закутался в свой плащ, надвинул на глаза шляпу с широкими полями, бросился в сторону и быстро удалился по направлению к предместью Пьер, бормоча сквозь зубы что-то, чего братья не могли расслышать.
-- К черту влюбленного, -- вскричал Мишель, -- он чуть было нас с ног не сшиб!