-- Почти, графиня.
-- Ну, успокойтесь, любезный Жейер, -- сказала она, расхохотавшись хрустальным смехом, от которого по жилам банкира пробежал трепет, до того этот смех был насмешливо-коварен, -- вы в безопасности возле меня. Я не стану проводить траншей перед вашим сердцем.
-- Это меня успокаивает только вполовину, графиня.
-- Как это?
-- Может быть, уже слишком поздно.
-- Любезный Жейер, -- продолжала графиня, все насмешливо смеясь, -- пожалуйста, не принимайте такого томного вида. Заметьте, что мы едем в эту минуту по самым многолюдным кварталам города, и если вы будете продолжать, вы выставите нас напоказ.
-- Вы злы, графиня, -- пробормотал банкир, с досадой откинувшись в угол коляски.
-- Вы думаете? -- сказала она язвительно.
Коляска приближалась к Аустерлицким воротам и скоро должна была въехать в великолепную аллею, кончавшуюся у Кельского моста, этого образца французского искусства, который стоит так дорого и должен был продолжаться так недолго.
Экипаж графини беспрестанно встречался с другими экипажами и всадниками, и на каждом шагу, так сказать, графиня разменивалась улыбками и поклонами.