-- О! Это будет недолго; представьте себе, папа, что когда я вошел в "Город Париж", Петрус весело подбежал ко мне. Вы знаете Петруса, папа?
-- Да, да; продолжай.
-- Ну, так как у него всегда надгробная наружность, я был до того испуган этой необычайной радостью, что счел его помешанным. Но он скоро успокоил меня, сообщив, что 3-й полк зуавов должен прибыть в десять часов в Кенигсгофен. Я знал, как вы будете рады увидеть моего брата и Ивона, разумеется; я не мог терять ни минуты. Я прибежал домой, велел Жану заложить коляску, а Жан, как только узнал, для чего она мне нужна, повиновался мне с понятною для вас поспешностью. Я поехал на станцию. Не пробыл я там и десяти минут, как услышал свист машины, и поезд пришел. Я бросился на набережную, скоро узнал Мишеля, который обнял меня так, что чуть не задушил, до того рад был видеть меня. Я хотел тотчас увести его, но ему надо было сделать распоряжения; он не мог оставить свою роту, начальство над которой поручил своему поручику, и не прежде как по получении позволения своего начальника, согласились эти господа сесть в коляску со мною. Едва успели мы въехать в город, ворота заперли. Но все благоприятствовало нам сегодня: вы были в ратуше, папа, матушка и госпожа Вальтер разговаривали о стряпне в гостиной; я не хотел мешать такому интересному разговору. При этой выходке все засмеялись.
-- Притом я люблю эффекты, -- продолжал он. -- Какое-то предчувствие сказало мне, что моя сестрица и прелестная кузина Шарлотта не очень станут сердиться, если я сделаю им сюрприз; не правда ли, Лания?
-- Молчи ты, злой. Напротив, я очень на тебя сержусь, -- сказала Лания, восхитительно надув губки.
-- О! Ты можешь это говорить. А вы, милочка Шарлотта, также сердитесь на меня?
-- Должна бы, может быть, -- отвечала она с обольстительной улыбкой, -- но не имею сил; я слишком счастлива.
-- А! Браво! Вот это откровенно; это тебе урок, Лания! -- вскричал Люсьен, смеясь.
-- Но каким образом, любезный Мишель, -- спросил Гартман, -- ты не предупредил меня о твоем приезде?
-- По очень простой причине, батюшка: нам вдруг дано было приказание уехать из Марселя, и только дорогою объявили нам, что наш полк составляет часть корпуса Мак-Магона и что пока мы должны отправляться в Страсбург. Бесполезно было бы писать к вам; я приехал бы прежде моего письма.