-- Это все, ваше сиятельство?
-- Все, баронесса.
Странная улыбка мелькнула на очаровательных губах молодой женщины.
-- Как ни строго это условие, -- сказала она, -- и хотя я не понимаю его значения, я согласна на это изгнание и принимаю его без ропота. Я делаю это для моего сына, будущность которого я должна обеспечить.
-- Я постараюсь, баронесса, чтоб эти годы изгнания не были для вас тяжелы... Кажется, у вас есть родственники во Франции?
-- Да, одна отрасль нашей фамилии французская.
-- А! -- сказал граф с притворным удивлением. -- Я этого не знал. А отрасль эта занимает приличное положение?
-- Она занимает высокое положение во Франции; в ней есть и дипломаты, и генералы.
-- Советую вам, где бы вы ни поселились, жить открыто. Французы должны знать, что немецкое дворянство не так бедно, как они воображают. Притом, я буду иметь честь, если вы позволите, вручить вам письма, которые отворят вам настежь двери таких домов, куда ваше имя не доставило бы вам доступа.
-- Я очень вам благодарна, ваше сиятельство. Итак, вы думаете, что я должна жить открыто?