-- Конечно. Ведь вы будете рекомендованы нашему посланнику в Париже. Ведь вы будете добровольной изгнанницей. Правительство будет милостиво к вам расположено.
-- Боже мой! Я очень несведуща, и если вы удостоите сообщить мне последнее сведение...
-- Какое сведение, баронесса? Говорите, я к вашим услугам.
-- Граф, вы знаете лучше всех, что есть сто различных способов жить открыто. Так как я непременно желаю доказать вам признательность, вы удостоили бы указать мне, на какую ногу должна я поставить свой дом?
-- Я только поставлю вам в пример четырех женщин, из которых две были так же неизвестны, как вы, баронесса, а между тем все четыре оставили во Франции великие воспоминания. Госпожа де Тенсен и госпожа Рекамье.
-- А две другие, ваше сиятельство?
-- Две другие, -- значительно сказал министр, -- собирали каждую неделю в своей гостиной всех замечательных литераторов, дипломатов и военных. Первую звали княгиней Б., вторую госпожой Ливень.
-- Но, ваше сиятельство, -- заметила баронесса, -- княгиня Б. была жена посланника, госпожа Ливень...
-- А вы, баронесса, -- с живостью перебил министр, -- вдова генерала барона фон Штейнфельда.
-- Это правда, я вас понимаю, ваше сиятельство. И если я не могу, как госпожа Ливень, быть Энергией могущественного министра, я постараюсь собирать в моих гостиных самое отборное парижское общество.