Молодые люди, раны которых почти не были перевязаны, лишились чувств.
Первым делом доктора было выслать дам, он оставил возле себя только Гартмана и Франца.
-- О, доктор! -- вскричала госпожа Гартман, сложив руки и залившись слезами. -- Спасите моего сына!
-- Спасите их обоих, добрый доктор! -- прибавила Лания, пожимая ему руки.
-- Да, да, -- отвечал он, -- ободритесь. Обморок ничего не значит; усталость, потеря крови... успокойтесь. Надеюсь скоро доставить вам приятные известия.
-- Да услышит вас Бог! -- закричали обе женщины! рыдая, и вышли, опираясь друг о друга.
Гартман был холоден и бесстрастен по наружности, но лицо его было покрыто смертельной бледностью, слезы текли по щекам, а он и не думал отирать их.
-- Имейте мужество, друг мой, -- сказал доктор, поджимая ему руки.
-- У меня мужество есть, -- отвечал старик разбитым голосом, -- но это мой сын, доктор, мой возлюбленный сын лежит на этой кровати!
-- Мы спасем его, Гартман! Наука совершает иногда чудеса. Дайте мне время осмотреть раны; может быть, они не опасны.