-- Эгоистки! -- сказала госпожа Гартман, улыбаясь сквозь слезы. -- А я не гожусь ни к чему?
-- О! Да, моя добрая матушка, -- вскричали обе очаровательные девушки, бросаясь к ней на шею, -- мы все трое будем ухаживать за ними!
-- А! Вот уж вранье! -- сказал хриплый голос в коридоре. -- Простите, извините, сударыни, господа и вся честная компания, это я; не беспокойтесь; я увидал, что дверь отворена, и воспользовался этим.
На пороге двери явился зуав, покрытый кровью и грязью. Он отдал честь по военному ружьем, которое держал в руке.
-- Разве вы меня не узнаете? Это я, Паризьен, вестовой господина Мишеля Гартмана.
-- Э! Да это, действительно, Паризьен! -- закричали дамы.
-- Войдите, войдите, мой друг! -- с живостью сказал Гартман.
-- Извините, только я одет немножко неряшливо...
-- Войдите, войдите; разве вы не домашний? Мой сын будет очень рад вас видеть. Он боялся, не убиты ли вы в этом страшном поражении.
-- Я убит! А! Спасибо. Не так глуп. С вашего позволения, хозяин, я буду ходить за моим капитаном и поручиком; это моя обязанность.