Он начал смеяться, кокетливо крутя свои усы.
-- Этот человек ранен! -- с живостью вскричал доктор.
-- Вы это думаете? Может статься, какая-нибудь царапина.
-- Что это за повязка у вас на голове? Снимите ее.
-- О! Это безделица. Не стоит и говорить. Какой-то разбойник цапнул меня саблей. Но с ним уж покончено. Он других цапать не будет.
Говоря таким образом, зуав снял тряпку, покрывавшую его голову, и обнаружилась рана страшного вида. Вся надчерепная плева была содрана с одной стороны и половина левого уха.
Сабля, вероятно, повернулась в руке прусского солдата, а то у бедного Паризьена голова была бы разрублена до плеч, потому что череп был буквально обнажен и даже слегка задет.
-- А что, как вы думаете, крепкая у меня голова? -- сказал зуав, переваливаясь с ноги на ногу с довольным видом, между тем как доктор велел принесли таз с водой и перевязывал зуава старательно.
-- Отец говорил мне это; я думал, что это неправда, но вижу теперь, что он прав.
-- Не говорите так много, -- улыбаясь, перебил его доктор. -- Эта рана гораздо опаснее, чем вы полагаете.