-- Я заклинаю тебя быть благоразумным. На всю деревню может быть возложена ответственность за то, что сделаешь ты, и она, пожалуй, поплатится дорого за это.
-- Говорю, вам нечего заботиться об этом, господин мэр; я не ребенок, черт возьми! Я принял предосторожности, или, по крайней мере, приму их, притом вам известно, как я уважаю вас и по этому одному не захочу, чтобы с деревней случилось несчастье через меня.
В эту минуту Том, казавшийся спящим, вдруг вскочил, уткнулся мордой в пол, стал отдуваться, потом обернулся к своему господину с глухим ворчанием.
-- Хорошо, старичок, -- отвечал контрабандист, по-видимому, вполне понявший мимику своего четвероногого товарища, -- это решено; будем осторожны.
-- Что такое? -- спросил мэр с некоторым беспокойством.
-- Пруссаки идут, как я предвидел, и в эту минуту входят в ущелье Зеленый Дуб; это значит, что через час они будут здесь, господин мэр. Вот что!
-- Как! Вы предполагаете?.. -- сказал мэр, задрожав, не за себя, достойный человек, а за женщин, детей, стариков, которые были на его попечении.
-- Я не предполагаю, господин мэр, -- решительно отвечал контрабандист, -- я уверен в том, что говорю. Неужели вы думаете, что Том может ошибаться? Это тонкий лазутчик; я подобного не знаю. Таможенных и пруссаков он чует более чем за два лье. Итак, это решено, господин мэр, им не надо найти меня здесь по приезде.
Собака начала опять ворчать, он успокоил ее рукою, говоря:
-- Да, да, будь спокоен, старикашка; говорю тебе, уйду.