-- Пусть, по крайней мере, -- прошептал он, -- это оружие, которое я употребляю с честью столько лет, не будет осквернено!
Рукою, дрожавшею от волнения и горести, снял он оружие одно за другим, каску, кирас и прочее, отнес все в тайник, потом осмотрел пустую стену, чтобы удостовериться, не забыл ли чего-нибудь, запер тайник.
-- Жертва совершена, -- сказал он, -- теперь они могут прийти. Я готов.
Но вдруг он остановился.
-- Ах! Я забыл.
Он вернулся в первую комнату, взял все реестры, все архивы, все до малейшей бумажки и перенес в тайник, который запер на этот раз с тем, чтобы его более не открывать.
Потом, удостоверившись, что место, выбранное им для его драгоценных залогов, действительно, невозможно было найти, он поставил кровать по-прежнему, взял лампу, вернулся в первую комнату и упал на кресло, бросив рассеянный взгляд на стенные часы.
-- Уже десять часов! -- прошептал он.
Луна освещала предметы слабым, нерешительным светом.
Глубокая тишина царствовала в окрестностях.