-- Негодяи, ни кола ни двора, и позволяют себе управлять государствами! Это было бы смешно, если б не было так гнусно.
Мюлер следил с остолбенением за движениями своего страшного начальника, отрывистые движения которого, резкие слова и громкий голос леденили его ужасом. Несчастный напрасно ломал себе голову, чтоб угадать, какая засада скрывалась за этой внезапной вспышкой гнева, которого ничто не оправдывало по наружности и который сыпался как град на его тщедушную фигуру.
-- Ах! Ваше сиятельство, -- прошептал он отчаянным голосом, -- несчастный бесславит все наше семейство и составляет мучение всей моей жизни.
-- Хорошо, -- ответил министр с насмешкой, -- неужели вы думаете, что я обманут вашим притворным отчаянием?
-- Как, ваше сиятельство, не верите? -- вскричал бедный человек, побледнев.
-- Напротив, я верю, я убежден, что окружен врагами. Все доказывает мне это. Я не могу положиться ни на кого.
-- Ваше сиятельство, вот уже пятнадцать лет как я имею честь служить вашему сиятельству, вот первый раз...
Министр начал смеяться; он достиг своей цели.
-- Полноте, герр Мюлер, вы идиот, -- сказал он, тяжело положив руку на плечо бедняка, который задрожал от страха. -- Неужели вы думаете, что я хочу наложить на вас ответственность за глупости вашего брата?
Секретарь приподнял голову и вздохнул глубоко; опасность угрожала не ему. Какая ему была нужда до остального?