-- Охотно; я не тороплюсь, -- ответил контрабандист, садясь без дальних околичностей на указанный ему стул.
-- Вы сказали, что видели альтенгеймских вольных стрелков?
-- Разумеется, видел. Молодцы ребята, доложу вам. Вот хоть бы командир Людвиг да капитан Пиперман, что это за славные люди! А сержант Петрус! Чего он один-то стоит! Вечно у него лицо такое, как будто он черта хоронит, а рассказывает уморительные истории, что лопнуть надо со смеха. И хирург господин Люсьен, молодой человек, не в обиду будь сказано, на вид словно красная девушка, мягкий как воск, а храбрый как лев.
-- Люсьен мой сын и брат капитана, любезный друг.
-- В самом деле? Вы можете похвастать, что у вас сын, который семейству стыда не сделает. Славной души малый!
-- Он не ранен? -- озабоченно спросила госпожа Гартман.
-- Будьте покойны, царапины не получил, однако не щадил себя. Все время он был в сильном огне. Пули сыпались на него как град, а он и ухом не ведет. Весело было смотреть.
-- Расскажите-ка мне, пожалуйста, что там происходило? -- спросил Мишель.
-- Охотно, если это доставит вам удовольствие.
И контрабандист без дальнейшего предисловия рассказал своим живописным и образным слогом кровавый эпизод, известный уже читателям.