Ивон Кердрель впал уже несколько времени в глубокий сон. Старик бросил на него взгляд, приложил палец к губам, встал и движением руки пригласил жену и дочь следовать за ним.
Все вышли из комнаты на цыпочках.
Гартман отворил дверь в смежную комнату, которая служила спальней его теще.
Старушка сидела в большом кресле, высокая спинка которого снабжена была боковыми подушками. Она вязала с очками на носу и большие спицы были воткнуты в ее белые как снег волосы.
Она подняла голову, услышав, что отворилась дверь, и с удивлением поглядела на многочисленное собрание, явившееся к ней в комнату.
-- Дети пришли пожелать вам доброго утра, матушка, -- сказал господин Гартман, целуя ее.
-- Очень рада их видеть, -- отвечала старушка.
-- А я, бабушка, -- прибавил Мишель, -- прошу вас благословить меня.
-- Что так, дитя мое? Разве ты уезжаешь?
-- К несчастью, должен уехать, бабушка; генерал Урих возложил на меня важное поручение, и я оставляю Страсбург сегодня же.