-- Право, я другого способа не вижу, -- заметил Мишель.
-- Вы полагаете? -- посмеиваясь, ответил Оборотень.
-- Да, если нельзя ни пешком идти, ни верхом ехать, ни в карете, -- возразил, смеясь, капитан, -- ей-богу, я не вижу, каким же способом еще можно путешествовать; разве в воздушном шаре...
-- И в правду! Об этом и я не подумал. Средство, быть может, и хорошее, но к несчастью нет его у нас под рукой.
-- Объяснитесь, пожалуйста, любезный друг Оборотень, как вы себя называете, -- вмешался старик Гартман, -- и я, признаться, как Мишель, поставлен в тупик.
-- Так слушайте; есть хорошее, верное средство, но, черт возьми! Мужеством надо вооружиться.
-- О! Если в этом только дело... -- начал было Мишель.
-- Не о вас речь, капитан, я говорю о дамах.
-- Так объяснитесь же.
-- Вот, видите что. Это простейшая вещь на свете. Самые хитрые лисицы дадутся в обман. Внизу моя тележка, не так ли? Она с кожаным верхом и запряжена жалким на вид осликом, за которого не дали бы тридцати су, а между тем он силен и вынослив, как лошак, да и привык ходить по дорожкам, где коза побоится ступить ногою. Вам, капитан, надо снять мундир, и солдату также; оденьтесь как я, чтоб иметь вид настоящего прощелыги с черными руками и черным лицом. Мы, извольте видеть, семейство кочующих медников, торговцев, смахивающих на жидов и мошенников в полном смысле слова, черт возьми! Я взял бумаги негодяя Исаака Лакена, которого убил, как вам известно; они могут нам пригодиться. И барыни должны переодеться в таком же вкусе, но взаправду; чтоб и чулки были толстые, и рубашки толстые и поношенные, и юбки с заплатами, черт возьми! Чтоб и сами они вымазались чернее кротов и растрепаны были словно колдуньи; если они забудут малейшую подробность, разбойники с острыми касками тотчас пронюхают в чем дело; но я, разумеется, не берусь просить об этом дам. Это вас касается. Можно ли это устроить?