-- Э, э! Мастер же вы, приятель; славно вы исполнили свое дело, -- сказал контрабандист, восхищаясь тем, как Паризьен связал бедняг, которых прежде отделал так славно.
-- Я не умею говорить по-немецки, -- ответил Паризьен угрюмым тоном, -- но я был в Африке в плену у арабов, они меня научили делать петли и узлы. Вы видите, что это может пригодиться при случае. Ничего не может сравниться с опытностью, -- прибавил он философически. -- Помогите-ка мне теперь.
Они перенесли своих пленников в лес, осторожно положили на землю довольно далеко друг от друга, по два с каждой стороны.
-- Почему бы не положить их всех вместе? -- спросил Паризьен, когда эта предосторожность была принята.
-- Какой же ты дурак при всем твоем уме, Паризьен, друг мой, -- сказал, смеясь, Оборотень, -- разбросав таким образом наших пленников, мы принуждаем тех, которые пойдут отыскивать их, потерять гораздо больше времени, а этим потерянным временем мы воспользуемся, чтобы улепетнуть. Понимаешь ли теперь?
-- Правда, я более ничего, как дуралей, мне это в голову не пришло. Мысль хорошая. Я воспользуюсь ею при случае. А с лошадьми-то что мы сделаем? Звери хорошие; жаль оставлять их здесь.
-- На этот раз, Паризьен, мой амурчик, ты прав. Мы переменим нашу инфантерию на кавалерию; для нас это будет выгодно.
-- Ну и прекрасно. А мне уже начинало надоедать идти как бродяге.
Лошади были отвязаны и приведены к повозке. Все трое сели на седла и поехали.
Дамы присутствовали невидимо при всем происходившем. Они сначала было испугались, но почти тотчас успокоились и были расположены теперь весело продолжать свой путь.