-- Ах! Ты несносен, Мишель. Не знаю, право, что с тобою сегодня, -- заключила она и вдруг откинулась назад, пленительно надув губки.
-- Однако, ведь это не так легко, Лания! Если б еще ты мне немного помогла...
-- Как же мне помочь, злой ты этакий, когда я ничего не знаю?
-- Скажи, пожалуйста, как странно наше положение! Ты ничего не знаешь и я ничего, а между тем мы оба хотели бы знать.
-- О, Господи! -- пробормотала она и с досадою стала кусать свои розовые ноготки.
-- Престранно, право, -- повторил он как бы сам с собой, -- именно то же говорил мне бедный Ивон, обнимая меня, когда прощался.
-- Что ты там бормочешь о господине Кердреле?
-- Вот как! Ивона мы теперь уже величаем господином Кердрелем!
-- Ты решительно сегодня невыносим, Мишель.
-- Ну, ну, успокойся, сестренка, и смени гнев на милость. Ты знаешь, как я тебя люблю. Если тебе неприятно, чтоб я говорил с тобою об Ивоне, я не скажу ни единого слова, хотя мне это, право, будет тяжело. Ведь он мой лучший приятель, почти брат.