-- Ничего подобного я не высказывала, Мишель, напротив. Ты упомянул об Ивоне и я спросила, по какому поводу ты о нем говоришь.
-- Видно, я не так тебя понял, виноват.
-- Что ж тебе сообщал Ивон?
-- Да точно то же! Что ничего не знает, а очень желал бы знать.
-- Знать что?
-- В том-то и заключается вся суть. Я также не знаю. Вот и пришел я к тебе в той мысли, что может быть...
-- Может быть что? -- спросила она, потупив взор.
-- Видишь ли, Лания, -- сказал Мишель, взяв ее руку и нежно пожимая ее в обеих своих, -- пораздумай хорошенько; быть может, ты и найдешь в глубине души ответ, которого мы доискиваемся. Тебе восемнадцать лет, сестра, ты чиста как ребенок, ты хороша, даже красавица; много мужчин подходят к тебе с трепетом и удаляются со вздохом сожаления. Спрашивала ли ты когда-нибудь свое сердце?
-- Ах, брат, пожалуйста!
-- Прости меня, если я вынужден настаивать. Обстоятельства так сложились, что мне не хотелось бы расстаться с тобою, не объяснившись. Кто может предвидеть будущее? Кто знает, что нам готовит судьба?