Страшный крик исторгла у них боль. Вопли ужаса и отчаяния поднялись в толпе. Мужчины, женщины и дети бросились не противиться этому возмутительному истязанию, беднягам этого не пришло бы в голову, но собою заслонить несчастных.
Пруссаки не поняли, или, вернее, прикинулись, будто не понимают этого невольного изъявления всеобщего негодования.
-- Пли! -- скомандовал полковник.
Дула ружей опустились вновь, и раздался страшный залп.
Вместо того чтоб бежать, крестьяне теснее прижались один к другому и, взмахнув шляпами в воздухе, вскричали в один голос:
-- Да здравствует Франция!
-- Пли! -- опять скомандовал полковник. Вторично грянул залп.
-- Да здравствует Франция! -- снова воскликнули крестьяне в порыве восторженной преданности, призывающей смерть.
Так продолжалось залп за залпом, вслед за каждым крики "Да здравствует Франция!" постепенно становились слабее.
После пятого залпа настала мертвая тишина.