Пробила половина двенадцатого. Оборотень вздрогнул как бы от электрического сотрясения.
-- Время уходит, надо покончить, -- пробормотал он про себя и обратился к Гартману, все еще погруженному в печальные размышления. -- Нельзя колебаться долее, -- сказал он решительно, -- надо бежать, и в эту же ночь, сейчас, иначе вы погибли.
-- Что вы под этим разумеете? -- спросил Гартман, быстро подняв голову и глядя на него вопросительно.
-- На длинные объяснения у нас времени не хватит; я только ограничусь тем, что командир Мишель успел захватить Поблеско и отобрать у него наворованные деньги. К несчастью, командир слишком добр: ему следовало расстрелять подлеца как шпиона и вора, а он ему возвратил свободу. Я сам привез его в Страсбург не более полутора часов тому назад. А, знаете ли, как он воспользовался своею свободой на первых же порах?
-- Подготовил какой-нибудь способ мести?
-- Как раз угадали, сударь, но до командира Мишеля ему не достать, тем более что он не знает даже, где разыскивать его, вот он и направил все свои козни против вас, чтобы излить свою злобу над вами.
-- Такая низость непостижима со стороны человека, всем обязанного мне.
-- А между тем жаждавшего обобрать вас еще почище, -- возразил Оборотень с горькою усмешкой. -- Поймите же, сударь, что человека этого поймали с поличным, командир Мишель обличил его, вот он и не считает более нужным щадить вас. Впредь между ним и семейством Гартман, которое он гнусно обманывал, может быть одна борьба насмерть.
-- Да, я должен сознаться, вы говорите правду. О! Все это ужасно! -- с глубокой скорбью воскликнул старик, закрыв руками лицо.
-- Едва он был освобожден, как отправился прямо в главную квартиру требовать вашего немедленного ареста, в этом нет ни малейшего сомнения. Я наблюдал за ним и собственными глазами видел, как он входил. Генерала фон Вердера вы знаете, достаточно вынесли вы от него оскорблений и угроз. Конечно, он согласится на все, чего потребует Поблеско против вас. Не разделяете ли вы моего взгляда?