Отец грустно глядел ему вслед и думал:
"Бедный мой мальчуган! Один он остается у меня на земле. А если я лишусь и его? О! Нет, не допустит этого Господь, ведь мы стоим за святое дело!"
И мгновенно этот человек с железной волей точно устыдился, что поддался чувству слишком человеческому, крепко протер себе глаза и гордо поднял голову.
"Баба я, что ли? -- сказал он себе. -- Очень мне к лицу распускать нюни! Каждому своя доля. Не унывай, Жак Остер, и заботься о старике, которого обещал спасти".
Он подошел к Гартману, который маленькими глотками пил старое вино, налитое хозяином в стакан.
-- Ну, вот и дело в шляпе, -- весело сказал Гартман, -- я точно снова родился. Спасибо, любезный хозяин, я не забуду того, что вы для меня сделали, и может быть, мне удастся еще доказать вам это на деле.
-- Не будем говорить об этом, сударь, если кто должник, то это я, как вам известно, и долг мой неоплатный -- при всем желании, я ввек не могу сквитаться с вами.
-- Что поминать старое, я давно забыл, следуйте моему примеру, любезный друг, это лучше будет.
-- Вам забыть легко, сударь, вы благодетель, -- возразил кабатчик с чувством, -- а мне невозможно.
-- Полноте, полноте, -- улыбаясь, остановил его Гартман, -- оставим это.