-- Как вам угодно, сударь, но помнить мне это не помешает.
-- Вот упрямец! -- засмеялся Гартман и, мгновенно переменив тон, обратился к контрабандисту: -- Кажется, вы мне говорили об опасности, Жак Остер?
-- Как не говорить, сударь!
-- При мне оружия нет.
-- Что за нужда, когда мы все вооружены?
-- Нет, друг мой, нужда есть; я хочу разделять с вами опасность и сам сколько-нибудь способствовать своему избавлению. И то надо сказать, я твердо решился живым пруссакам в руки не даваться. Вы обяжете меня, если доставите оружие, дабы я сам мог защищаться при нападении.
Оборотень казался под влиянием сильной внутренней борьбы.
-- Да, да, -- бормотал он себе под нос, так нахмурив брови, что они сходились, -- это правда. Нельзя отказывать человеку в орудии защиты. Лучшие друзья могут, при всем желании, не оказаться под рукой в критическую минуту, как же ему обороняться без оружия? Все это справедливо, я не должен этому противиться.
Он поднял голову и сказал, почтительно склонившись перед Гартманом:
-- Простите, сударь, я не сообразил этого, но действительно лучше, чтобы при вас было оружие; сейчас вам принесут.