-- Напротив, любезный господин Штаадт, я нахожу весьма возможным и потому желаю, чтоб вы присутствовали при этой аудиенции; я сам представлю вас, это для меня будет и честь и удовольствие.
-- Сохрани меня Бог! -- вскричал пиэтист. -- Мне рисковать, таким образом, погубить себя? Никогда! Я предан Германии, это правда, но я француз, и подобный поступок был бы равносилен измене.
-- А позвольте спросить, что вы делаете, если не изменяете отечеству в последние пять лет?
-- Позвольте, высокородный полковник, не надо смешивать одного с другим, я участвую в заговоре, не отпираюсь от этого.
-- Слава Богу!
-- Но я не изменяю.
Пораженный выводом, которого никак не ожидал, полковник не нашелся ответить.
-- Это вовсе не одно и то же, -- с торжеством продолжал пиэтист. -- Участвовать в заговорах можно сколько угодно и все-таки не быть изменником; мне нет ни малейшей охоты в случае неудачи подвергнуться суду за измену.
-- Поздравляю, милостивый государь, вы превосходный казуист! -- вскричал полковник смеясь. -- Особенно я удивляюсь вашему способу разрешать вопросы совести.
-- Итак, вы отказываете мне, полковник?