-- Мерзавец! -- пробормотал сквозь зубы дон Лоп.
-- Ну, ну, угомонитесь, мои львята! -- все так же добродушно посмеиваясь, сказал ранчеро, -- этот подлипало получит подобающий урок. Это какая-то бесшабашная, горячая голова, и ему полезна будет холодная ванна в нашей реке. Думаю, что она сразу отрезвит и успокоит его!
-- Но ведь она кишит аллигаторами! -- заметил дон Рафаэль, добрая душа которого невольно возмутилась этим уж слишком жестоким приговором.
-- Да, в самом деле, несчастный будет съеден живьем! -- добавил дон Лоп, в котором также шевельнулось чувство сострадания.
-- Тем хуже для него: это его дело, а не мое! Сидел бы смирно у себя дома вместо того, чтобы приходить бродить вокруг моего ранчо! -- сказал дон Сальватор, -- пусть он себе справляется, как знает, я умываю в этом руки!
Молодые люди обменялись украдкой многозначительным взглядом и молча наклонили голову, главным образом, в знак повиновения. С доном Сальватор нельзя было много разговаривать, и сыновья его знали по опыту, что он никогда не изменял раз принятого им решения. Вот почему они не попытались даже возразить ему, предоставляя себе смягчить до некоторой степени жестокость и бесчеловечность этого приговора.
В сущности дон Сальватор был не злой и не жестокий человек, но это была дикая, необузданная натура, невольно поддававшаяся влиянию окружающей среды, странной и дикой, все права и законы которой сводились к праву сильного, к насилию мести, а понятие о прощении или примирении являлись здесь не более, как пустым звуком без смысла и значения. Кроме того, он положительно боготворил свою племянницу, и всякий, кто дерзал коснуться ее, затрагивал самое чувствительное место старика: по его мнению, за такую дерзость не могло быть иного наказания, кроме смерти, и он был искренне убежден, что делает божеское дело, отдавая такого человека живым на съедение крокодилам.
-- Поверьте, что если бы все поступали так, то это заставило бы призадуматься всех этих волокит, которые теперь так привыкли играть честью и добрым именем женщины! -- проговорил он.
-- Да, это правда, -- сказал улыбаясь дон Рафаэль, -- но средство это мне все же кажется мне слишком сильным, пожалуй, даже превосходящем саму цель!
-- Пустяки! -- грубо перебил его ранчеро, -- именно полумеры все портят, только примерная казнь и кара могут радикально помочь делу. Тут мы гарантированы, что уж этот-- то наверное не повторит своей попытки.