Едкий дым чувствовался в воздухе; среди моря пламени играли, точно мошки в воздухе, мириады ярких искр.

Наконец, молодые люди въехали на прогалинку, -- и зрелище, представившееся в этот момент их взорам, заставило их на мгновение замереть от ужаса.

Дон Рафаэль не ошибся: действительно, горело ранчо или вернее уже догорало, так как охваченная со всех сторон пламенем крыша должна была с минуты на минуту обрушиться. Среди страшного треска и шипения горевшего строения и жалобных криков скота, запертого на скотном дворе, по счастью еще не тронутого огнем, не слышно было ни звука человеческого голоса. Да и вообще не было видно никого из обитателей ранчо. Неужели все они умерли? Что сталось со стариком, с его женой и племянницей? Неужели все трое были убиты бандитами?

Молодые люди соскочили с коней, громко призывая родителей, но никто не отвечал им. Лишь насмешливое эхо реки повторяло последний звук их полного отчаяния призывного крика. Тогда дон Рафаэль и брат его, сбросив с себя верхнюю одежду, обошли вокруг горящих развалин, мрачные и угрюмые, но полные отчаянной решимости попытаться во что бы то ни стало пробраться в дом: они искали только удобное место, чтобы войти в него и спасти, кого можно и что можно. И вдруг, они наткнулись на груду тел, лежавших неподалеку друг от друга.

-- Vive Dios! -- воскликнул дон Рафаэль со злобным хохотом, -- отец не умер не отомщенным!

-- Смотри, -- сказал дон Лоп, -- у этих негодяев лица замазаны сажей или углем!

-- Да, убийцы побоялись быть узнанными! -- с глухим стоном промолвил старший из братьев; вслед за этим из груди его вылетел радостный крик, -- и одним громадным прыжком он очутился среди пламени: он нашел проход.

Лоп пошатнулся и едва устоял на ногах: мучительный страх, страх не за себя, а за брата сдавил ему грудь, и он чуть не лишился сознания.

-- Брат! брат! -- вскричал он полным отчаяния голосом.

В тот же момент дон Рафаэль появился из пламени с опаленными волосами, в одежде, порванной во многих местах и загоревшейся там и сям, страшный на взгляд, неся на плечах своих чье-то тело.