-- Вот он! я нашел его! -- воскликнул он и направился со своей ношей на прогалину.
Едва успел он выбежать из горящих развалин, как крыша со страшным шумом и треском обрушилась на пылавший костер, задавив все под собою. Осторожно опустив на землю тело отца, молодой человек прислонил его в сидячем положении к стволу большого дерева и с тревогой, с ужасом стал вглядываться ему в лицо.
Старик был мертвенно бледен и глаза у него были закрыты; на груди виднелось несколько глубоких ран, из которых ручьями лила кровь.
-- Слава Богу! Он жив! -- прошептал Лоп.
Дон Рафаэль только вздохнул и стал поспешно перевязывать раны отца, стараясь остановить кровь и тем самым, если возможно, вернуть его к жизни. Да, тот был еще жив, хотя сердце его чуть слышно билось и тело казалось совершенно безжизненным.
Дон Лоп сбегал и зачерпнул воды в реке.
Тем временем пожар стал постепенно стихать, так как пламя уже не находило себе более пищи. Огненные языки не взвивались уже, как раньше, высоко к небу, а, точно алчные звери, лизали обуглившие камни фундамента.
Более четверти часа молодые люди растирали отца, все время смачивая ему холодной водой голову. Кроме того, дону Рафаэлю с помощью брата удалось, наконец, разжать концом своего ножа зубы старику и влить в рот несколько капель водки.
Спустя немного, безжизненное тело старика чуть заметно вздрогнуло, и слабый вздох вырвался из его груди, а вскоре затем он полуоткрыл глаза.
Это обнадежило его сыновей, и они еще усерднее стали хлопотать, стараясь привести его в чувство.