-- Ну, я вам говорю, -- продолжал Гаэте, -- идите и сделайте мне приятное: сядьте здесь, вас не собака просит об этом!
-- Идите, дон Кандидо! -- прибавил министр.
Дон Кандидо поднялся и, тяжело ступая направился к указанному месту.
-- Хорошо, -- сказал последний. -- Итак, я вошел под навес, где было темно, и -- трах! -- натолкнулся на какого-то человека.
С этими словами Гаэте подошел к дону Кандидо и стал прямо против него.
-- Тотчас же я вытащил свой кинжал, этот федеральный кинжал, сеньор Арана, -- прибавил он, вытаскивая из-за пояса длинный нож, -- этот кинжал, который отечество дало мне и всем своим детям для защиты святого дела. "Кто тут?" -- спросил я, приставив этот кинжал к груди этого человека.
И падре Гаэте приставил к груди дона Кандидо свой кинжал.
-- Он отвечал мне, что друг, но я не верю друзьям, рыщущим под навесом. Я навалился на него и схватил за горло.
С этими словами падре Гаэте схватил дона Кандидо за галстук.
Бедный профессор чуть не вскрикнул, но имел еще силу удержаться: его спасение зависело от молчания. Падре продолжал: