-- Разве вы больны, что так опоздали?
-- Нет, сеньор, я был в отъезде.
-- Вот я и говорил: дай Бог, если бы все были такими, как вы, когда речь идет о службе! Именно так я и говорил вчера президенту, потому что если мы желаем ходить размеренными шагами, как начальник полиции, то уж лучше признаемся в этом Ресторадору вместо того, чтобы его обманывать. Что касается меня, подполковник, то я забыл, что такое сон: я провел всю ночь с этим сеньором, запечатывая газеты, которые я рассылаю по всем направлениям. Ресторадор хочет, чтобы везде знали о доблести федералистов, и вот, несколько минут назад, этот сеньор, -- прибавил он, поворачиваясь к дону Кандидо, который, узнав, что Китиньо пришел по приглашению дона Мигеля, начал приходить в себя, -- обратил мое внимание на одну вещь, которую вы, должно быть, уже заметили, подполковник!
-- Что такое, дон Мигель?
-- Наша газета ни слова не говорит о вас и тех федералистах, которые каждую минуту рискуют своей жизнью ради нашего общего дела.
-- В ней ничего не сообщается и о депешах.
-- Кому вы их адресуете, подполковник?
-- Теперь, когда Ресторадор в лагере, я адресую их в полицию. Я тоже обратил внимание на то, о чем вы говорили. Этот человек совершенно прав.
-- О, сеньор подполковник! -- воскликнул дон Кандидо. -- Кто не удивится молчанию о человеке, который имеет такие прекрасные качества, как вы?
-- Да, и чей род столь древен!