Его нервная походка, покрасневшие веки, беспорядочные жесты свидетельствовали не только о продолжительной бессоннице, но и о том беспокойстве, которое его удручало.
Стук в дверь заставил дона Родригеса остановиться. Не говоря ни слова, он осторожно подошел к двери и приставил глаз к замочной скважине. Не разглядев ничего, кроме груди какого-то человека, он решился наконец заговорить.
-- Кто тут? -- спросил он дрожащим голосом.
-- Это я, мой дорогой учитель!
-- Мигель?
-- Да, Мигель, отворите.
-- Отворить?
-- Да, да, ради всех святых! Это именно я говорю.
-- Это действительно ты, Мигель?
-- Думаю, что так, доставьте мне удовольствие, откройте дверь -- и вы сами увидите это.