-- После, после! Сядем в экипаж!
Дон Мигель так стремительно вышел из дома, что чуть не опрокинул какого-то толстого человека в шляпе на затылке, проходившего в тот момент размеренными шагами, с высоко поднятой головой.
-- Извините меня, кабальеро, -- проговорил молодой человек, приближаясь к дверцам экипажа и не обращая никакого внимания на неизвестного. Обратившись к кучеру, Мигель крикнул:
-- Ко мне!
-- О, этот голос! -- вскричал неизвестный, останавливаясь и вглядываясь в дона Мигеля, который уже поставил ногу на подножку. -- Извините меня, кабальеро, -- прибавил он учтиво, -- не сделаете ли вы мне честь выслушать два слова?
Сколько вам будет угодно! -- отвечал молодой человек.
И он задержался у дверец экипажа, повернув голову к незнакомцу, которого не успел еще разглядеть, между тем как дон Кандидо, бледный как мертвец, протиснулся между ногами молодого человека и нырнул поскорее в экипаж, где и уселся в дальнем углу, принявшись нарочно вытирать лицо платком, с очевидной целью не быть узнанным.
-- Вы меня узнаете?
-- Мне кажется, я имел несчастье толкнуть преподобного сеньора Гаэте! -- отвечал дон Мигель самым естественным тоном.
-- Мне кажется, я уже слышал раньше ваш голос. А другой сеньор, сидящий в экипаже... Как ваше здоровье, сеньор?