-- А между тем, милая Жанна,-- сказал Оливье, наклоняясь к жене и словно продолжая прерванный разговор,-- честь заставляет меня стать в ряды моих единоверцев, что бы из этого ни вышло.
-- Милый граф,-- отвечала она с кроткой, грустной улыбкой,-- я далека от мысли отвлекать тебя от твоего долга; ты должен слушаться только голоса своей совести. Девиз одного из твоих предков, мужественно погибшего в битве при Пуатье возле короля Иоанна, был: "Вперед! Все ради чести!" И ты поступай так же.
-- Благодарю тебя за эти слова, милая Жанна; я, признаюсь, боялся сказать тебе о новых обязанностях, налагаемых на меня доверием моих единоверцев.
-- Отчего же, милый граф?
-- Во-первых, это может привести к страшным последствиям, о которых я заранее и подумать не смею. Я боюсь за наше счастье.
-- Милый Оливье, счастье наше в руках Божьих; без его воли ничего не случится; мы только орудие в его руках, которое служит ему для какого-нибудь великого дела, невидимого для наших слабых глаз и непонятного нашему слишком узкому разуму.
Граф остановил лошадь и минуты две со странным выражением смотрел на жену.
-- Что с тобой, друг мой? -- спросила она, вся вспыхнув.
-- Ничего, Жанна,-- ласково отвечал он,-- я только восхищаюсь тобой. С каждым днем я узнаю тебя лучше. В твоей душе скрываются такие сокровища, о которых я и не подозревал, хотя, казалось бы, от меня-то у тебя нет секретов. Где ты берешь все это?
-- В своем сердце, мой друг; оно меня учит и мной руководит.