-- Клер-де-Люнь?
-- Он. Он не только спас мне жизнь, но спас меня и от нищеты, дав средства на устройство моего заведения без всяких процентов, без условий, без всякой задней мысли.
-- Но ты, однако, его адъютант?
-- Против его желания, крестный, он всеми силами старался запретить мне войти в его шайку, но я настоял на своем. Я ему всем обязан, но разве не справедливо было бы, чтобы посреди окружающих его разбойников, готовых продать самого Бога, около него был хоть один друг, на которого он мог бы рассчитывать!
-- Хорошо! Я доволен всем, что слышал, и помирю тебя с отцом, крестник.
-- О крестный, если бы это вам удалось!
-- Да ведь говорю же тебе, corbieux! Что я, ребенок, что ли? Я очень рад, Клер-де-Люнь, что у тебя в душе еще остались добрые чувства. Спасибо тебе за добро, которое ты сделал этому малому.
-- За что же, капитан? Ведь это было совершенно естественно. Мальчуган чуть не при мне родился, как мне было не спасти его!
-- Не старайся уменьшить достоинство твоего поступка. Ты ведь послушался голоса сердца, ты не знал человека, которого спасал.
-- Только после, капитан, я только после...