-- Я его не знаю.
-- Тем хуже и тем лучше, капитан. Особа, за которой вы следите, теперь, наверное, говорит с ним.
-- Может быть; так ты все-таки берешься...
-- Непременно, капитан; ступайте за мной, только закройтесь хорошенько плащом; не надо, чтобы кто-нибудь узнал вас.
-- Ты рассудительный человек, Клер-де-Люнь; я совершенно вверяюсь тебе.
-- И не раскаетесь, капитан.
Они вошли во двор. Капитана очень удивило, что ни одни из двадцати лакеев, зевавших перед входом и во дворе, не остановил их, ничего у них не спросил, даже, по-видимому, не заметил их. Вероятно, им было так наказано.
Клер-де-Люнь прошел весь двор; капитан следовал за ним по пятам. Но вместо того чтобы подняться по парадной лестнице, они взяли немножко влево; Клер-де-Люнь отворил маленькую дверь, пропустил сначала капитана, вошел за ним сам и запер дверь.
Перед ними в глубине узкого, довольно темного коридора была лестница; они поднялись по ней на первый этаж; Клер-де-Люнь отворил тщательно обитую дверь, за которой оказалась другая -- из цельного дуба, обитая железом и очень напоминавшая дверь тюрьмы.
Клер-де-Люнь вытащил кинжал и концом его тихонько постучал; дверь сейчас же приотворилась, и выглянуло хитрое лицо какого-то человека.