В эту минуту дверь маленькой гостиной с шумом раскрылась, и граф дю Люк, бледный, с пылающими гневом глазами, неожиданно вошел в комнату.
-- Довольно, презренная!-- сказал он щипящим от бешенства голосом.-- Довольно оскорблений! Не знаю, что мне мешает растоптать вас! Я тоже все слышал, я был за дверью, не смея дышать, боясь пропустить одно слово из этой ужасной, циничной исповеди. О, клянусь Богом! Не знаю, что мне мешает это сделать!..
Он обнажил шпагу и поднял ее над головою Дианы.
Та не пошевелилась; обернувшись к нему, она поглядела на него с каким-то особенным блеском в глазах н вскричала дрожащим будто от страсти голосом:
-- О, убей, убей меня, Оливье! Какое может быть большее счастье, чем умереть от твоей руки!
Жанна и герцогиня кинулись удержать его.
Оливье сделал шаг назад, со злостью кинул шпагу на пол и, бросая презрительный взгляд на спокойно стоявшую девушку, вскричал:
-- Нет! Ее голова принадлежит палачу, я обокраду его, убив эту негодяйку!
Улыбка торжества, как молния, мелькнула на губах девушки, она с презрением пожала плечами.
Граф повернулся к ней спиной и подошел к дрожавшей от волнения и смотревшей на него с выражением глубокой радости Жанне.