Дон Луис наклонился к своему спутнику и еще раз шепотом предупредил:
-- Будьте внимательны и ничему не удивляйтесь!
-- Не беспокойтесь за меня.
"Друзья мира" изощрялись в веселье. За дверью слышались проклятья вперемежку с залихватским пением, заглушавшим музыку.
Француз толкнул дверь и в сопровождении дона Мигуэля шагнул через порог. Их взору предстало поистине редкое зрелище.
В конце залы возвышалась эстрада, где человек десять музыкантов немилосердно терзали слух присутствующих игрой на самых разнообразных инструментах. В центре залы стоял огромный овальный стол, покрытый зеленым сукном, с шестью намертво привинченными к нему подсвечниками, в которых горели свечи. За этим столом. шла азартная игра в монте. По обе стороны стола, вдоль стен, стояли еще столы, вокруг которых на скамьях сидели посетители, услаждая себя всевозможными напитками, начиная с местных пива и водки и кончая так называемым шампанским, изготовляемым в Нью-Йорке и уже только поэтому считавшимся самым что ни на есть настоящим.
Канделябры на стенах в известной степени усиливали скудное, в общем, освещение.
Потолка не было видно за густым облаком сероватого дыма, исходившего от множества трубок, сигар и сигарет.
Справа и слева от этой залы были еще две залы, гораздо меньшие по размеру, предназначавшиеся для привилегированных посетителей: в одной из них играли в лото, в другой -- читали газеты и беседовали о делах.
Неожиданное появление двух новых посетителей вызвало настоящий переполох в зале, где собрались "друзья мира". Все вдруг смолкли и замерли, наступила мертвая тишина.