-- Ничего не могу сказать вашей милости, я занимался моими личными делами, касающимися только одного меня.
-- Смотрите, Лукас Мендес, это не ответ честного и преданного слуги. Какие же это у вас тайные дела, о которых я хочу знать, я должен знать?! -- с ударение произнес дон Торрибио.
-- Я ничего не могу сказать вам! -- отвечал старик в видимом смущении, низко склонив голову и стараясь ни на кого не глядеть.
-- Вы согласитесь, однако, что все это весьма подозрительно, и что я никоим образом не могу удовольствоваться подобными ответами.
Лукас Мендес молчал.
-- У доброго слуги не может быть никаких тайных дел, о которых нельзя ничего сказать своему господину; я требую вполне ясного и точного ответа.
-- Ваша милость жестоко поступает со мной, я этого не заслужил, я ничего дурного не сделал.
-- Кто мне поручится за это?
-- Все мое прежнее поведение.
-- Добрый конь и о четырех ногах, да и тот спотыкается! -- насмешливо заметил дон Порфирио.