В настоящее время я богат, очень богат, свободен и силен. Если бы я только захотел мстить, -- для меня не было бы ничего легче; но я презираю месть, которая может дать только бесплодное, жестокое удовлетворение.
Я один и останусь один! Но Господь, спасший мне жизнь, Сам сумеет поразить и наказать виновных, как бы они ни считали себя хорошо огражденными. От Бога никто и ничто не может укрыться, и если Он медлит наказанием, то, я уверен, тем ужаснее будет это возмездие, -- эта Господня!
Дон Мануэль вздрогнул и побледнел еще сильнее.
-- Прекрасно, сеньор кабальеро! -- продолжал он после минутного молчания, снова приняв свой обычный спокойный и надменный тон. -- Вы сейчас говорили прекрасно! Проклят тот сын, который позволяет оскорблять своего отца! Простите, я виноват перед вами!
-- Мне нечего прощать вам, сеньор! Вы не знаете моего отца, как не знаю его я. Следовательно, вы не могли оскорбить его.
-- Итак, вы совершенно отказываетесь предпринять что либо для того, чтобы разыскать вашу семью?
-- Да, решительно отказываюсь, сеньор!
-- Быть может, потому что сами сознаете невозможность разыскать ее когда-либо?
-- Напротив! Если бы я только захотел, то успех несомненно увенчал бы мои старания!
-- После стольких лет? -- недоверчиво покачав головой, заметил старик.